Интервью с Кристиной Хофф Соммерс

img-christinahoffsommershires_160059212915-300x214

Фотография — Американский институт предпринимательства

Джек Ф. Мурузис 27 февраля 2017

Оригинал

Редакционное примечание: Кристина Хофф Cоммерс хорошо известна в качестве (бывшего) профессора философии и исследователя в Американском институте предпринимательства. Она – автор нескольких книг, в том числе «Кто украл феминизм?» и «Война против мальчиков». Она также ведет видеоблог «Настоящая феминистка». Журналист Дартмут Ревью побеседовал с госпожой Cоммерс, чтобы обсудить её взгляды на современное гендерное движение и споры вокруг феминизма.

Дартмут ревью (ДР): Многое из того, что Вы пишете, посвящено извращенному состоянию современного феминизма. Можете ли Вы объяснить, как это состояние сложилось? Где истоки современного феминизма, и почему он такой, какой есть сегодня?

Кристина Хофф Соммерс (КХС): Я являюсь убежденной сторонницей классического феминизма, боровшегося за равенство. Именно под знаменем этого феминизма женщины добились права голоса, доступа к образованию, и многих других свобод. Но в сегодняшних университетах феминизм, выступавший за равенство, оказался вытеснен «обморочным феминизмом». Его поборники считают женщин слабыми физически и склонными к стрессу. Они требуют предоставления «безопасных мест», «предупреждений о травмирующем содержании», контроля над «микроагрессией». В центре их внимания не столько равенство с мужчинами, сколько защита от них. Как феминистка 1970-х, приверженная феминизму равенства, я считаю эти тенденции шагом назад для феминизма – и для женщин. В 1980-е и 1990-е годы шла борьба за душу феминизма – и победили ошибочные взгляды. Кэтрин Маккиннон и Андреа Дворкин (предшественницы сегодняшнего обморочного феминизма) стремились защищать женщин от разрушительного воздействия безжалостного, всепроникающего патриархата – и не имело никакого значения, что в действительности такого патриархата вовсе не было. Была другая группа – позитивных, или либертарианских феминисток. Они выступали в защиту женской свободы, удовольствия, и личной ответственности. Они считали макдворкинизм (так это тогда называлось) реакционным пуританским движением. У либертарианского феминизма были более сильные аргументы, но макдворкиниты смогли получить большую часть преподавательских должностей. В последующие годы, макдворкинизм соединился с теорией «пересечения дискриминаций» («интерсекциональность»). Сегодня женщинам в учебных заведениях говорят, что они (в зависимости от их идентичности) подвергаются угнетению не только по половому признаку, но также и по расовому и классовому, или в связи с инвалидностью, и т.п. Сама по себе, это мутная теория. Она борется с сексизмом и расизмом, классифицируя всё и всех по критерию принадлежности к расе и полу. Но в привилегированных центрах американского высшего образования эта теория является сейчас очень модной. Для феминистки, выступающей за равенство, какой я являюсь, это очень печальное развитие событий. Основательницы феминизма считали, что женщины ни умом, ни компетентностью не уступают мужчинам – поэтому они сражались, и выиграли битву за равенство. Предупреждения о травмирующем содержании, безопасные места и кривляние по поводу «идентичностей» предают эту традицию, и представляют женщин хрупкими маленькими птичками, нуждающимися в защите. На моих глазах слишком много одаренных, идеалистически настроенных молодых женщин замыкаются в себе, отворачиваясь от мира, который в них нуждается.

ДР: Наряду с феминизмом, многие слова лишились своего первоначального значения. Такие термины, как «расизм», «сексизм», «насилие», «неконституционный», «фашизм», и многие другие «–измы» и «–фобии» сегодня уже не означают того, что они означали ещё каких-то три года назад. Как это произошло?

КХС: С точки зрения активистов, приверженных доктрине «пересечения дискриминаций», университеты не могут не выглядеть расистскими, сексистскими, полными насилия институтами. Этого требует их теория. Но на самом деле, наши высшие учебные заведения относятся к числу наименее насильственных, и наименее пораженных предрассудками мест на Земле. И вот, чтобы поддержать свою теорию, активисты расширяют значение слов совершенно немыслимым образом. Когда я попробовала вежливо поспорить с обморочным феминизмом в Оберлинском колледже и в Джорджтаунском университете, протестующие обвинили меня в насилии! Вместо того, чтобы спорить с тем, что я сказала, они обозначили мои слова, как насилие, и вынесли это за пределы обсуждения. Это не просто абсурдно – это противоречит принципам, на которых была основана наша конституционная демократия. Американская правовая традиция чётко разграничивает слова и действия. По утверждению чиновников, отвечающих за «разнообразие» в Калифорнийском университете в Беркли и в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, любой, кто скажет, что «у мужчин и женщин есть равные возможности», или назовёт США «страной возможностей», этими словами создаёт «враждебную» обстановку, и «атакует» людей, подвергшихся маргинализации. Пусть у них добрые намерения, но то, как они извращают слова, препятствует рациональной дискуссии.

ДР: Беспорядки в Беркли на прошлой неделе сделали более ясным, чем когда-либо, что реализация права на свободу слова сопряжена с опасностью. Любопытно, что эта свобода находится под угрозой не со стороны правительства (защита от покушений на эту свободу со стороны правительства недвусмысленно прописана в Конституции), но со стороны частных лиц. Какая опасность возникает в этой ситуации? Как мы можем преодолеть этот конфликт, возникший по поводу свободы мысли?

КХС: В некоторых университетских городках, активисты взяли на себя функцию полиции мыслей. Когда они прерывают ораторов и срывают мероприятия, они присваивают себе функцию судей, решающих, что другие люди могут слышать и говорить. Но кто дал им такие полномочия? Они имеют право не посещать те мероприятия, которые им не нравятся, или протестовать мирно. Но чего они не имеют права делать, так это препятствовать обсуждению каких-либо вопросов. Юридически, Первая поправка к Конституции относится только к действиям правительства, но те моральные принципы, на которых она основана, должны применяться и к частным университетам. Член Верховного суда Уильям О.Дуглас, знаменитый поборник либеральных ценностей, называл ограничение свободы слова «опасной диверсией», и «именно таким не-американским действием, которое легко может привести к нашему поражению». Почему «не-американским»? Потому что в нашей свободной и открытой демократии нет места Министерству правды.
ДР: Где заканчивается свобода слова, и начинается «язык вражды»?

КХС: Первая поправка не признает такого разграничения. Под её защитой в равной степени находятся и доброжелательные высказывания, и высказывания, полные ненависти. Вы можете злобно высказываться о любых группах – о евреях, о мусульманах, о христианах, о белых, о чёрных, о мужчинах, о женщинах – даже о детях. Вы имеете право жечь флаг, оскорблять католиков, или прославлять Гитлера. Я осуждаю такие высказывания – и действительно, и в блогосфере, и в университетских городках этого слишком много. Но в Америке с этим борются общественным презрением, а не цензурой. У нас нет законов о богохульстве. Это не наша традиция. Мы предпочитаем предоставить чрезмерную свободу, вместо того, чтобы её чрезмерно ограничить. Любой государственный университет, который вводит кодекс, запрещающий какие-либо виды высказываний, нарушает Конституцию. Частные университеты, такие, как Дартмутский университет, обладают большей свободой манёвра. Но и частные учебные заведения обязаны соблюдать свои обязательства по защите академической свободы, содержащиеся в заявлениях о миссии этих заведений.

Я понимаю, что многие учебные заведения стремятся обеспечить вежливое обращение и взаимное уважение. Я тоже этого хочу. Но вежливое обращение лучше всего усваивается, когда ему учат собственным примером – а не тогда, когда его устанавливают с помощью цензурных запретов. Принудительно навязанная «вежливость» может быть лишь предлогом, чтобы запретить острую критику, юмор, сатиру, или непопулярные идеи. Правда не всегда вежлива.

ДР: Давайте перейдём к вопросу гендерного равенства. Вы писали и о проблемах, с которыми сталкиваются мальчики в нашем обществе («Война против мальчиков»), в то время, как основное внимание уделяется девочкам. Что произошло с «мужскими привилегиями»?

КХС:  Девушки и женщины – это привилегированный пол в сфере образования. Начиная c детского сада и вплоть до магистратуры, женщины получают более высокие баллы, большее количество наград и призов; они с большей вероятностью поступают в колледж. И это касается всех этнических групп и классов. Сегодняшние женщины получают большую часть степеней бакалавра и последующих степеней. Девушки латиноамериканского происхождения сейчас поступают в колледж с чуть большей вероятностью, чем белые юноши. Когда один специалист в области образовательной политики говорил о современных тенденциях в сфере высшего образования, он сказал: «последний мужчина окончит колледж в 2068 году» — и это была шутка лишь наполовину. Наша система образования разработала неисчислимое количество прекрасных и эффективных программ, чтобы поддержать девочек в тех сферах, где они были слабы – в спорте, в математике, в естественных науках. Но где программы, чтобы поддержать мальчиков в тех сферах, где отстают они – чтение, письмо, продолжение образования, в том числе – поступление в колледж? До сих пор этому не уделяли внимание ни Конгресс, ни Департамент образования, ни педагогические учебные заведения, ни администрации учебных заведений.

ДР: В каком отношении женщины и девушки и сейчас добиваются меньшего, чем мужчины? Как им можно помочь? И какую роль в решении этих вопросов играет современный феминизм?

КХС: Женщины, гораздо чаще, чем мужчины, испытывают трудности в сочетании работы и семейной жизни. Они всё ещё зарабатывают меньше. Хотя насилия против женщин стало меньше, оно всё ещё приводит к новым жертвам. В прошлом, феминистки играли решающую (и даже героическую) роль в борьбе за повышение статуса и обеспечение безопасности женщин. Но сейчас движение свернуло на ошибочный путь, раздувая историю о так называемой «войне против женщин». Распространители этой истории никогда не забывают рассказать нам, что женщинам недоплачивают четверть заработной платы, что одна из четырех студенток колледжей подвергается сексуальной агрессии, что женщины страдают от настоящей эпидемии травли и насилия в Сети. Эти заявления в огромной степени основаны на искажениях истины, но их повторяют так часто, что они приобрели видимость правдоподобия. Да, и дискриминация на рабочем месте, и сексуальная агрессия, и угрозы в Сети – это реальные проблемы; но, чтобы решить их, женщины нуждаются в трезвом анализе, а не в криках и пиаре. Преувеличенные заявления и крики «Волк! Волк!» дискредитируют правильное дело, и приводят к неразумной растрате ограниченных ресурсов.

ДР: Как на детях, растущих сегодня, сказывается гендерно-нейтральное воспитание? Каких последствий следует ожидать в дальнейшем?

КХС: За редкими исключениями, детей сильно привлекают игры, обусловленные полом. Родители, которые в колледже слишком усердно читали Джудит Батлер, и считают, что гендер – это нечто непостоянное и пластичное, могут быть поражены доказательствами обратного, предоставляемыми их собственными малышами. В 2012 году было проведено кросс-культурное исследование о различиях между полами, которое подтвердило то, что большинство из нас и так знает: во всём мире, женщины более склонны проявлять заботу, избегать риска, и выражать эмоции, в то время как мужчины обычно более склонны конкурировать друг с другом, идти на риск, и проявлять эмоциональную сдержанность. Конечно, существуют и исключения, но в данном случае исследователей интересовала норма. В том, что касается детских игр, то склонность женщин к играм, связанным с проявлением заботы, и мужчин к подвижным и агрессивным играм, проявляется не только в различных культурах, но даже и у различных биологических видов. Исследователи, изучавшие поведение наших близких родичей – макак резусов и верветок, обнаружили, что самки гораздо чаще играют в куклы, чем их братья, которые предпочитают мячи и игрушечные машинки. Маловероятно, что поведение макак объясняется культурно заданной гендерной бинарностью. Наиболее надежные данные заставляют считать, что обычные различия между мужчинами и женщинами объясняются сочетанием биологии и культуры, которое ещё не до конца изучено. Конечно, родители и учителя должны предлагать детям широкое разнообразие игрушек и игр. Но они должны проявлять осторожность, и не стыдить своих детей за их предпочтения – это может причинить детям вред. Рассмотрим один пример – маленькому мальчику нравится играть в супергероев, которые побеждают злодеев. Два исследователя выяснили, что многие учителя не любят такие игры, и часто запрещают их. Они задают важный вопрос: «Если мальчикам препятствовать играть в сюжетные игры, из-за того, какие сюжеты они выбирают, как это скажется на усвоении ими языка, на грамотности, и на успеваемости в школе?” Игнорировать реальные различия между мальчиками и девочками столь же неправильно, сколь и создавать различия там, где их нет.

ДР: Как на этой динамике скажется президентство Дональда Трампа. Пойдут ли дела лучше, или хуже?

КХС: Я зареклась делать предсказания о господине Трампе.

ДР: Можно ли спасти нашу систему высшего образования? Что для этого потребуется?

CHS: Чтобы спасти себя, университеты должны избавиться от своей одержимости политикой идентичностей. Слишком много учебных курсов сосредоточено на узких вопросах, и слишком мало – на исследовании гениальных достижений, имеющих непреходящее значение. Студенты жалуются – «я не нахожу себя в программе обучения». Но это и не предполагается! Цель образования – побудить вас взглянуть не на самих себя, а на окружающий мир. Консервативные учёные мало что смогут сделать, чтобы изменить ситуацию, потому что их почти не осталось в университетских городках. Так что вернуться к нормальности могут только либеральные сотрудники университетов. Сделают ли они это? Я не уверена. Любой, кто бросит вызов поборникам идентичностей, столкнётся с огромной враждебностью; им будут говорить — «проверь свои привилегии». Кто такого захочет? Но всё-таки есть и один позитивный пример. Чикагский университет заявил, что не пойдёт по пути создания безопасных мест, предупреждений о травмирующем содержании, и цензурных запретов.

Некоторые люди утверждают, что каждый университет должен определиться со своей основной миссией. Можно искать истину, не считаясь с требованиями идентичностей, и с чьим-либо эмоциональным комфортом. Или же можно сделать выбор в пользу комфорта, и признать, что ради этого комфорта порой следует жертвовать и истиной. Как бы они ни определились – это хорошо; по крайней мере, у студентов будет выбор, куда идти.

ДР: Что Вы можете посоветовать консервативным студентам – и тем, кто скрывает свои взгляды, и тем, кто их открыто высказывает? Как сопротивляться подавлению со стороны радикального либерализма, свирепствующего в университетских городках по всей стране?

КХС: Консервативные студенты – это та группа, о которой я беспокоюсь в наименьшей степени. Мало кого в ваших колледжах волнуют ваши чувства – и это хорошо. Ваши убеждения подвергаются испытанию и оспариваются каждый день. Так люди и получают образование – и это то, чего многим либеральным студентам часто не хватает. К несчастью, есть шумная клика студентов, и часть преподавателей, которые считают вас воплощением зла. Но не поддавайтесь запугиванию, потому что есть и другие – многие другие люди, которые оценят ваше независимое мышление. Проверьте, какие существуют возможности присоединиться к программам для студентов, предоставляемым такими экспертно-аналитическими центрами, как Американский институт предпринимательства, Институт Катона, Фонд Хертога, и FIRE[1] . Их летние курсы – одни из самых безопасных мест для разума, логики, и дебатов.

[1] Foundation for Individual Rights in Education – Фонд для продвижения индивидуальных прав в области образования (прим. перев.)

Реклама

Интервью с Кристиной Хофф Соммерс: 2 комментария

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s